Когда разум преклоняет колена.
Ирина Айвазова. 10 класс 1997г.
Любовь – одно из колёс в колеснице жизни. Оно движется, захватывая с собой потоки воздуха и вовлекая их в круговорот вечности. Так, в шутке Купидона – вечность смертных.
Не отвлекаться! – вихрь ещё в пути. Он устремляется всё дальше, уже свистит в ушах и режет глаза, так что ресницы замыкают врата разума. Он приводит мысли в беспорядок, сплетая их в немыслимый узор – и разум преклоняет колена. И тогда…
Жемчужина в ракушке грязной. Всё утро в капельке росы. Ребро Адама шевелится в Еве. Сон наяву в содружестве с бессонницей ночной. Два одиночества, теряющих себя. Шуршание змеиной чешуи о спутанные ноги и яблоко на тонком острие хвоста. Ещё? – Туман, горенье щёк, дыханье моря. Ещё? – Крылья счастья за спиной. Ещё? – Вдыханье аромата роз иль запаха гари, щекочущего ноздри беспечного Икара.
Всё вместе – чудо, искорка в душе.
Но только не обжечься бы, когда в смятенье ветер тучи сгонит, столкнёт их вместе – молния сверкнёт, и загорятся души. Чем ярче пламя, тем быстрей свеча сгорит. В избытке ветра – ветрености суть.
И не остался б только пепел хладный…
Кружевное окно.
Кружевное окно — что за чудо? Его сплели сумерки в ветвях деревьев. Синева сгустилась до сливового перелива; ветки сплелись, образуя причудливый узор. И вот уже все похожи на мираж.
Силуэт растворяется в густой и вязкой темноте – и вдруг вновь неожиданно ясно вырисовывается на вечернем небе. Окно, преломляя причудливую картину, представляет ее на суд, не забыв украсить бликами отражающейся люстры. Видение постепенно превращается в глубокое бархатное покрывало — окно делает из бархата атлас, гладкий и матовый.
Ночная бахрома касается окна, и уже хочется потрогать мягкую кашемировую шаль ночи, по которой рассыпаны жемчужные бусы звезд.
Укутаться в звездную шаль, чтобы жемчуг запутался в волосах; раствориться в чуде кружевного окна; стать миражом сумерек
!
Вернуться к началу
Звоненко Люба. 9 класс.
Приближались зимние каникулы. И хоть погода стояла холодная и мрачная по-зимнему, зимы не было и в помине в нашем городе. Слякоть, слякоть… и мороз. Очень красиво.
И поэтому я решила провести каникулы в лесу. Наталья Ивановна, соседка, с которой я неплохо знакома, согласилась отдать мне ключи от маленького домика, стоявшего в гуще леса под Смоленском. Этот домик остался ей от отца – лесника, и в самом начале каникул я была уже в нём.
Пока я осваивалась, раскладывала вещи, незаметно пролетели два дня. Наступило время подготовки к Новому году: время украшать ёлку, готовить праздничный стол, убираться в доме – день перед ночью.
Быстро справившись со своими новогодними делами, я решила выйти, наконец, на улицу, прогуляться по лесу. Был поздний вечер.
Я вышла за ограду, и мне показалось, будто попала в другой мир. Снежный мир, в котором только снег и вечерний морозец.
Снег был везде. Он падал густой белоснежной стеной, заглушая все звуки, кроме шороха ложащихся на землю снежинок. Ничего не было видно, лишь яркий, необычайно сильный оранжевый свет фонарей, пробивающийся сквозь белое безмолвие… Безмолвие покрывало дорогу и лес на много километров вокруг. Густо-синее небо не жалело снега для деревьев и они казались творением неведомого скульптора, одурманенного зимой. Обычно хмурый, вечно дремлющий лес получил, наконец, наряд, искрящийся, переливающийся снежными блёстками. До полуночи, до начала Нового года, оставалось всего полчаса, но домой идти не хотелось. Я углубилась в лес. Шла, раздвигая перед собой, густые, зелёные, снежные мохнатые лапы елей – лесных Снегурочек. А устав, присела отдохнуть на пенёк, чудом оставшийся не заметённым.
— Не спится?
Я повернулась на голос. Передо мной стоял большой серебристый волк. Он смотрел настороженно, но явно без желания напасть. И открытой враждебности в голосе нет. Всё это напоминало сон, хотя… говорят, что наши предки славяне ещё и не такое видели в Новогоднюю ночь.
— Не спится, — ответила я ему. – Когда вокруг такая красота, хочется вечно смотреть на неё, а не спать. Да, и к тому же праздник у нас…
— Праздник? – спросил волк недоумённо. – А что это?
— Понимаешь, это… — тут я запнулась, видно в двух словах не объясню.
— Праздник – это праздник. Для каждого он значит что-то своё. Кто-то знает лишь календарный праздник, для них он существует лишь на бумаге. Кто-то признаёт только личные торжества: День рождения, например. А для кого-то каждый день – праздник. Только такие люди могут радоваться первой птичьей трели или утренней заре. Вот так. Каждый чувствует праздник по-своему.
— А что за праздник сейчас? – спросил волк, растерянно глядя на снег. Видимо, я окончательно его озадачила. – Новый год, — ответила я. – Это день, вернее ночь, когда мы прощаемся со старым годом и приветствуем новый. Дарим друг другу подарки, украшаем ёлку, готовим еду к празднику. В общем, поздравляем других людей с Новым Годом!
— У нас в лесу никогда не было праздников, — сказал волк, задумчиво водя ушами из стороны в сторону, — а тем более, Нового года. И нас Никто не поздравил.
Я посмотрела на его грустную морду, и подумав немного, сказала:
— А ты посмотри вокруг! Волк огляделся. Вокруг застыла всё таже льдисто-снежная красота. Шёл снег.
— Тебя поздравила зима. Тебя и весь лес, что перед тобой. Посмотри! Разве то, что ты видишь – не великолепный подарок, преподнесённый и тебе, и мне, и всем, кто способен его принять?
Волк огляделся ещё раз. И ещё. И ещё. Пока, наконец, задумчиво, не произнёс, почти прошептав эти слова:
— Я думаю, ты права…
И тут где-то вдалеке, может, по телевизору, забили куранты. Едва различимо забили, но даже в лесу мы слышали этот праздничный звон. Мы сидели тихо, отсчитывая двенадцать ударов. И потом ещё долго сидели в новогодней тишине.
Тут волку на нос упала снежинка. Он чихнул. И, видимо вспомнив о каких-то своих волчьих делах, поднялся и ушёл, растворяясь в снежном хороводе. И, когда он почти пропал, прикрывшись снежной пеленой, я неожиданно даже для себя, крикнула ему:
— С Новым годом!.. С новым счастьем!
Вернуться к началу
Лузянина Ася. 5-6 класс.
Жила-была девочка со своими братьями и сестрами. Жили они в большом белоснежном облаке. Тётушка Вьюга была их няней. Рассказывала им сказки, играла с ними в «выше ножки от земли», салки, прятки. Весело было снежинкам!
Но вот однажды тётушка Вьюга решила, что снежинки уже подросли, и отправила их на землю. Снежинки спускались в медленно медленном вальсе. На земле им опять сразу стало весело. Снежинки играли в догонялки-поземки, окновыразилки, окнозапылялки, человекозаморозилки и «кто дольше просидит на реснице».
Откуда ни возьмись пришли дети поиграть в снежки. Снежинкам эта игра очень понравилась. Так быстро они ещё никогда не летали! Почувствовав себя космонавтами, они решили, что летят в ракете. Но вскоре устали от такой подвижной игры и отдохнули в снежной бабе. Однако пришла весна, снеговик растаял, и снежинки вновь поднялись в своё облако. А тётушка вьюга рассказывала им интересные сказки до следующей зимы.
Осень грустит.
Осень грустит… Разозлилась грозой и расплакалась, увидев себя в зеркале реки, заметив, что волосы-листья не так зелены, как раньше: они посветлели. И если о людях говорят «поседели», то Осень «позолотела». Ей стало грустно оттого, что забрали и унесли с собой на память о родине последние солнечные лучи журавли.
Ранняя Осень – это постаревшее лето. Ей жаль, что она не сможет согреть всё, как раньше. Примерив бусы рябины, калины, Осень ещё улыбается последними солнечными деньками. Но и эта улыбка часто прикрыта тучами, утренними туманами и пахнет грустью.