Айвазова Ирина. Выпускница 1999 г. Эссе «Когда разум преклоняет колена», «Кружевное окно».
Борисова Кристина. Эссе «Разные снежинки». (Ученица 8 класса 2016 г)
Эссе «Я и ты». (Ученица 9 класса 2017 г)
Звоненко Люба. Выпускница 2011 года. Сказка «Под Новый год».
Лузянина Ася. Выпускница 2014 года. «Игры снежинок». «Осень грустит».
Михалёва Настя. Эссе «Летний дождь»
Михеева Наталья. Выпускница 1998 года. Эссе «Ренессансные структуры повседневности: свет и тени протеизма».
Овсянников Дмитрий. Выпускник 1999 г. «Бедные взрослые». Эссе «В поисках прекрасной дамы».
Селютина Кристина. Выпускница 2012 года. Эссе «Мечты».
Когда разум преклоняет колена.
Ирина Айвазова. 10 класс 1997г.
Любовь – одно из колёс в колеснице жизни. Оно движется, захватывая с собой потоки воздуха и вовлекая их в круговорот вечности. Так, в шутке Купидона – вечность смертных.
Не отвлекаться! – вихрь ещё в пути. Он устремляется всё дальше, уже свистит в ушах и режет глаза, так что ресницы замыкают врата разума. Он приводит мысли в беспорядок, сплетая их в немыслимый узор – и разум преклоняет колена. И тогда…
Жемчужина в ракушке грязной. Всё утро в капельке росы. Ребро Адама шевелится в Еве. Сон наяву в содружестве с бессонницей ночной. Два одиночества, теряющих себя. Шуршание змеиной чешуи о спутанные ноги и яблоко на тонком острие хвоста. Ещё? – Туман, горенье щёк, дыханье моря. Ещё? – Крылья счастья за спиной. Ещё? – Вдыханье аромата роз иль запаха гари, щекочущего ноздри беспечного Икара.
Всё вместе – чудо, искорка в душе.
Но только не обжечься бы, когда в смятенье ветер тучи сгонит, столкнёт их вместе – молния сверкнёт, и загорятся души. Чем ярче пламя, тем быстрей свеча сгорит. В избытке ветра – ветрености суть.
И не остался б только пепел хладный…
Кружевное окно.
Кружевное окно — что за чудо? Его сплели сумерки в ветвях деревьев. Синева сгустилась до сливового перелива; ветки сплелись, образуя причудливый узор. И вот уже все похожи на мираж.
Силуэт растворяется в густой и вязкой темноте – и вдруг вновь неожиданно ясно вырисовывается на вечернем небе. Окно, преломляя причудливую картину, представляет ее на суд, не забыв украсить бликами отражающейся люстры. Видение постепенно превращается в глубокое бархатное покрывало — окно делает из бархата атлас, гладкий и матовый.
Ночная бахрома касается окна, и уже хочется потрогать мягкую кашемировую шаль ночи, по которой рассыпаны жемчужные бусы звезд.
Укутаться в звездную шаль, чтобы жемчуг запутался в волосах; раствориться в чуде кружевного окна; стать миражом сумерек !
Сказка «Под Новый год».
Звоненко Люба. 9 класс.
Приближались зимние каникулы. И хоть погода стояла холодная и мрачная по-зимнему, зимы не было и в помине в нашем городе. Слякоть, слякоть… и мороз. Очень красиво.
И поэтому я решила провести каникулы в лесу. Наталья Ивановна, соседка, с которой я неплохо знакома, согласилась отдать мне ключи от маленького домика, стоявшего в гуще леса под Смоленском. Этот домик остался ей от отца – лесника, и в самом начале каникул я была уже в нём.
Пока я осваивалась, раскладывала вещи, незаметно пролетели два дня. Наступило время подготовки к Новому году: время украшать ёлку, готовить праздничный стол, убираться в доме – день перед ночью.
Быстро справившись со своими новогодними делами, я решила выйти, наконец, на улицу, прогуляться по лесу. Был поздний вечер.
Я вышла за ограду, и мне показалось, будто попала в другой мир. Снежный мир, в котором только снег и вечерний морозец.
Снег был везде. Он падал густой белоснежной стеной, заглушая все звуки, кроме шороха ложащихся на землю снежинок. Ничего не было видно, лишь яркий, необычайно сильный оранжевый свет фонарей, пробивающийся сквозь белое безмолвие… Безмолвие покрывало дорогу и лес на много километров вокруг. Густо-синее небо не жалело снега для деревьев и они казались творением неведомого скульптора, одурманенного зимой. Обычно хмурый, вечно дремлющий лес получил, наконец, наряд, искрящийся, переливающийся снежными блёстками. До полуночи, до начала Нового года, оставалось всего полчаса, но домой идти не хотелось. Я углубилась в лес. Шла, раздвигая перед собой, густые, зелёные, снежные мохнатые лапы елей – лесных Снегурочек. А устав, присела отдохнуть на пенёк, чудом оставшийся не заметённым.
— Не спится?
Я повернулась на голос. Передо мной стоял большой серебристый волк. Он смотрел настороженно, но явно без желания напасть. И открытой враждебности в голосе нет. Всё это напоминало сон, хотя… говорят, что наши предки славяне ещё и не такое видели в Новогоднюю ночь.
— Не спится, — ответила я ему. – Когда вокруг такая красота, хочется вечно смотреть на неё, а не спать. Да, и к тому же праздник у нас…
— Праздник? – спросил волк недоумённо. – А что это?
— Понимаешь, это… — тут я запнулась, видно в двух словах не объясню.
— Праздник – это праздник. Для каждого он значит что-то своё. Кто-то знает лишь календарный праздник, для них он существует лишь на бумаге. Кто-то признаёт только личные торжества: День рождения, например. А для кого-то каждый день – праздник. Только такие люди могут радоваться первой птичьей трели или утренней заре. Вот так. Каждый чувствует праздник по-своему.
— А что за праздник сейчас? – спросил волк, растерянно глядя на снег. Видимо, я окончательно его озадачила. – Новый год, — ответила я. – Это день, вернее ночь, когда мы прощаемся со старым годом и приветствуем новый. Дарим друг другу подарки, украшаем ёлку, готовим еду к празднику. В общем, поздравляем других людей с Новым Годом!
— У нас в лесу никогда не было праздников, — сказал волк, задумчиво водя ушами из стороны в сторону, — а тем более, Нового года. И нас Никто не поздравил.
Я посмотрела на его грустную морду, и подумав немного, сказала:
— А ты посмотри вокруг! Волк огляделся. Вокруг застыла всё таже льдисто-снежная красота. Шёл снег.
— Тебя поздравила зима. Тебя и весь лес, что перед тобой. Посмотри! Разве то, что ты видишь – не великолепный подарок, преподнесённый и тебе, и мне, и всем, кто способен его принять?
Волк огляделся ещё раз. И ещё. И ещё. Пока, наконец, задумчиво, не произнёс, почти прошептав эти слова:
— Я думаю, ты права…
И тут где-то вдалеке, может, по телевизору, забили куранты. Едва различимо забили, но даже в лесу мы слышали этот праздничный звон. Мы сидели тихо, отсчитывая двенадцать ударов. И потом ещё долго сидели в новогодней тишине.
Тут волку на нос упала снежинка. Он чихнул. И, видимо вспомнив о каких-то своих волчьих делах, поднялся и ушёл, растворяясь в снежном хороводе. И, когда он почти пропал, прикрывшись снежной пеленой, я неожиданно даже для себя, крикнула ему:
— С Новым годом!.. С новым счастьем!
Игры снежинок.
Лузянина Ася. 5-6 класс.
Жила-была девочка со своими братьями и сестрами. Жили они в большом белоснежном облаке. Тётушка Вьюга была их няней. Рассказывала им сказки, играла с ними в «выше ножки от земли», салки, прятки. Весело было снежинкам!
Но вот однажды тётушка Вьюга решила, что снежинки уже подросли, и отправила их на землю. Снежинки спускались в медленно медленном вальсе. На земле им опять сразу стало весело. Снежинки играли в догонялки-поземки, окновыразилки, окнозапылялки, человекозаморозилки и «кто дольше просидит на реснице».
Откуда ни возьмись пришли дети поиграть в снежки. Снежинкам эта игра очень понравилась. Так быстро они ещё никогда не летали! Почувствовав себя космонавтами, они решили, что летят в ракете. Но вскоре устали от такой подвижной игры и отдохнули в снежной бабе. Однако пришла весна, снеговик растаял, и снежинки вновь поднялись в своё облако. А тётушка вьюга рассказывала им интересные сказки до следующей зимы.
Осень грустит.
Осень грустит… Разозлилась грозой и расплакалась, увидев себя в зеркале реки, заметив, что волосы-листья не так зелены, как раньше: они посветлели. И если о людях говорят «поседели», то Осень «позолотела». Ей стало грустно оттого, что забрали и унесли с собой на память о родине последние солнечные лучи журавли.
Ранняя Осень – это постаревшее лето. Ей жаль, что она не сможет согреть всё, как раньше. Примерив бусы рябины, калины, Осень ещё улыбается последними солнечными деньками. Но и эта улыбка часто прикрыта тучами, утренними туманами и пахнет грустью.
Ренессансные структуры повседневности: свет и тени протеизма.
Михеева Наташа. 9 класс, 1996 г.
Структуры повседневности — преданная тень Ренессанса при любом освещении. Неповторимые черты Возрождения как эпохи — скрепы истории очерчивают контур этой тени; незаполненное внутреннее пространство формируется по образу и подобию многоликого Ренессанса, в то же время проявляя капризную индивидуальность.
Исследователь может попытаться загнать Возрождение в ловушку строгой определенности, направив Микроскоп Знания на повседневную жизнь, разбирая ее на составляющие, выявляя ее устройство и функционирование.
Но Ренессанс снова и снова просачивается сквозь пальцы сжимающе— усекающей руки, спасая от разоблачения свою сущность Протея и ее отражение в тенях эпохи.
Когда человек попадает под «перекрестный обстрел» фонарей, его тень дробится на множество теней, каждая из которых повторяет одного и того же «хозяина», являясь в то же время немного видоизмененным и смещенным его отражением.
Структуры повседневности разворачиваются, подобно японскому вееру, целым каскадом теней — смыслов. Праздники и обычаи, еда и напитки, костюмы и интерьеры — порознь они высвечивают лишь небольшие части целого и только вместе образуют вселенную структур повседневности.
Подобно Ренессансу, повседневная жизнь щеголяет загадками, как кокетка нарядами, щедро использует сурьму и белила противоречий и разнообразий.
Что явлено в структурах повседневности: языческое или христианское, секуляризованное или религиозное, рациональное или мистическое, консервативное или стремящееся к новизне?
Чтобы познать океан, человек погружается в его глубины; для решения китайской головоломки структур повседневности нужно исчерпать их до дна, сопрягая явленную форму с ускользающим смыслом.
Так убранство стола безотчетно переносится на полотно «Тайной вечери». Христианские персонажи сидят за обычным для Ренессанса столом с полным отсутствием вилок, ложек и индивидуальных тарелок, причем последние заменяются ломтями хлеба. Святое действо выражается через привычные предметы, принимает понятную для ренессансного человека форму.
Едва отдохнувшего с дороги пришельца — кофе — встретили недовольным ропотом: католикам не подобает пить турецкий напиток! И эти же верные служанки католической церкви, придворные дамы, с удобством располагаются на подушках, поджав ноги на мусульманский манер.
Полезное и красивое изобретение — камин — стало желанным гостем и важнейшим декоративным элементом в интерьерах богатых домов. На украшение каминов не жалели ни времени, ни средств. Фрески, лепнина, барельефы — всего было вдоволь. В конце XV в, вытяжной колпак одного из каминов в Брюгге украсило «Благовещенье» художника школы Жерара Давида. Религиозная тема послужила украшением отопительного сооружения, утратив себестоимость.
Чай впервые обратился за правами гражданства к Амстердаму в 1610 г., но был удостоен этой чести лишь в 20 — 30 гг. XVIII в.. Старые традиции держались до последнего, и лишь основательно помучив новое, не спеша сдали свои позиции.
Резвушка — мода не давала обществу покоя. В середине XIV века, вооружившись ножницами свежих идей, она отхватила порядочный кусок мужской одежды, которая до этого времени была длиной до колен. Женщины тоже не остались без внимания: корсаж платья стал облегающим, а глубокое декольте нарушило глухую поверхность наряда. Пышный итальянский костюм с золотом, серебром, парчой, атласом, бархатом, широкими рукавами стал символом расцвета Ренессанса и только к XVI в. сменился черным суконным испанским костюмом.
Но в XVII в. восторжествует «французский» наряд с яркими красками и свободным покроем. Капризы моды заставляют даже консерваторов бежать за новым, подстраиваясь под его шаг.
Структуры повседневности, как опытный садовник, прививают одну сторону оппозиции к другой, ничего не изменяя и не усекая. Повседневность Возрождения явилось такой, какой ее хотел видеть ренессансный человек, человек — творение неопределенного образа, человек — Протей, сопрягающий «все» и «ничто», обладатель уникального бездоминантного сознания, ищущий свое место в непрерывном карнавале жизни.
Маскарад — причудливая толпа, где под маской выступает сама таинственность, где разнообразия смешались, как в изысканном салате, приправленном острым соусом противоречий между маской и лицом, внешностью и сутью.
Человек мягко увлекается в карнавальную стихию. Все очень просто — надень на уродливое лицо маску красавицы, или наоборот, на красивое — маску чудовища, и ты растворишься в толпе, станешь ее частью, в теснейшем и благоприятном симбиозе забыв о действительности. Но при этом ты останешься самим собой; став песчинкой золотого тела карнавала, будешь его индивидуальной личиной, отстаивающей свое магическое всемогущество.
В костре сознания то тут, то там вспыхивают голубоватые искорки магии. Даже кадка с водой становится окном в будущее, позволяя Нострадамусу умыться грядущим.
Провидение направляет руку богоподобного Творца и закрывает концы лежней и балок, до конца XVI в., выступавших наружу, потолками, расписанными фресками на сюжеты античных мифов. Все эти божества, нимфы, герои не теряют своей привлекательности столетиями; неважно, что мир давно вышел из античной колыбели, он все равно бережно хранит, подновляет, а иногда и играет в старые игрушки.
Научное сознание тоже внесло свою лепту в кропотливый труд Арахны — создание причудливой ткани структур повседневности. Оспа, чума, дифтерит, «колючка» были вечными спутниками ренессансного человечества.
С ними боролись мудрыми лекарствами и каленым железом. Врачи искали и использовали самые разные средства. Маг, обернувшийся ученым, Мишель Нострадамус побеждает чуму в южно-французском городке (вспомним Фрезера, который назвал магию незаконнорожденной сестрой науки).
Научная форма сознания пытается вытянуть индивидуальность из бесконечного коллективного маскарада. Но религиозность римским стражником стоит на часах. Ровно, извечно горят и не сгорают в пламени сознания поленья веры. Крещение, божественная литургия, таинство святой евхаристии, поминальная месса не выпускают религиозного человека из своего привычного круга, в то же время позволяя ему заключать сделки с богом через покупку и продажу индульгенций.
Все формы сознания хлынули в обыденное и ненароком столкнулись и смешались у дверей. Такой сплав стал посредником между ценностями ренессансного человека и их отражением в реальной, повседневной жизни.
Идеал красоты выплеснулся на гобелены, фрески, воплотился в скульптуре, приняв форму прекрасных персонажей античности и христианства. Тоска по славе, доблести героев Гомера гнала мореплавателей все дальше и дальше от родных берегов, от привычного, спокойного существования к полному неожиданностей и новых ощущений царству Случая и Загадки. Как земляной, так и инкрустированный редкими породами дерева и камня, пол менялся на валкую палубу; зелень двора или сада — на бескрайнюю морскую бирюзу; теплые лучи ласкового, солнца — на беспощадно жалящие стрелы светила тропических стран; свежее мясо — на солонину; хлеб — на сухари; вино — на плохую воду.
Цель оправдывала средства! Свет победы пробивался сквозь все неудачи и трудности, согревая и обнадеживая ищущих. Но и те, кто не решался покинуть родной очаг, не были обделены обществом славы: она обитала совсем рядом, в молчаливых латах и оружии, украшавших богатые покои, она смотрела со страниц рыцарских романов, которые, однако, не были единственным средством проведения досуга. Со сверхъестественной жаждой знания читались научные трактаты, сочинения по астрономии, географии, медицине, истории. Здесь смешано все, что только можно смешать.
Так возлюбленная Ренессансом логика varieta полностью проявилась в структурах повседневности. Это чистейшее зеркало ничуть не исказило облик эпохи. Возрождение, бросив взгляд на свое отражение, осталось довольно собой и, уходя, даже не обернулось, зная наверняка, что любимая и верная собачка — тень повседневной жизни непременно последует за ним, куда бы оно ни направилось.
Конкурсная работа, получившая I премию на городском конкурсе «Магистр-96».
Бедные взрослые.
Овсянников Дмитрий.
Что делать взрослому человеку в новогоднюю ночь? Постараться выжить. Громадное количество детей рождается в одночасье и устраивает неслыханный шабаш, сравнимый со Днём Всех Святых. Добрые, милые, смеющиеся дьяволята носятся по горящим улицам всю ночь. Не поспеешь за ними – будешь ночевать в сугробе. Не ублажишь подарками – умрёшь под натиском хлопушек. О, плачь, взрослый, и смейся, ребёнок! Умри, скучный и надоедливый зануда! Не жить тебе сегодня, на земле! Ура фейерверкам, кострам, шампанскому и неугомонному веселью!
А кто ты? Что ты будешь делать в праздник – спасаться или смеяться?
В поисках прекрасной дамы.
Он шел во тьме дождливой ночи, среди холодных глубоких тренов, бродил под бледной чудесной луной, сливался с неровными тенями, тихо ступая по синим снегам, и… вечно ждал. Далекий одинокий зов, негромкая песня манили в свои сказочные пределы. Весенний ветер дарил ему неясный образ, светлый, как самый яркий день. И верилось, что настанет час — и свершится великое: в неясном свете проступят и угадаются знакомые образы. Она придет и сбросит вуаль, и вспыхнет мир мечты, и оживут все грезы… А пока он искал и ждал, ждал и искал; и бесконечно тянулась длинная вереница белых ночей, посвященных лишь Ей одной. Все было неясно, сумрачно и светло, непостижимо далеко, но очень желанно — и оттого казалось таким близким. Туманно и бесконечно.
Одиноко преклоняясь перед тайной мечты, он плакал и смеялся, ворожил, был, как казалось, к Истине так близко, что мог обнять Ее, и обнимал… но та вдруг растворялась в его объятьях, оставляя вместо себя обычную девушку, вынуждая вновь бросаться в гадания, никому не понятный и никем не понятый бред.
Мир вокруг менялся, что-то новое начинало нарождаться в нем, разрывая прежнюю оболочку и выплескиваясь новыми красками. Раскалывался его путь, уходили все дальше друг от друга извилистые тропинки, и расходился в разные стороны он сам: вверх и вниз, сквозь время и пространство, в иные миры — и дальше, к загаданной звезде, стараясь везде отыскать Ее божественный знак, уловить Ее незримый образ в реальном мире и соединить наконец мечту с желтеющей землей. Прежний, теплый белый свет стал двоиться (в разных местах одно и то же найти невозможно), стал сначала холодным, потом вовсе превратился в снег, одновременно взорвавшись красными искрами палящего на закате солнца.
Множество голосов заговорили в одном человеке, и все они искали истины, и все дрались между собой и спорили чья дорога важнее. И он хохотал и кривлялся на распутьях, белый, красный, сотканный из разноцветных лоскутков, и бессвязно, бесслезно, звонко развертывал длинные сказания о девушке с глазами ребенка. Душа его теперь не согревалась служением ЕЙ, а лишь обжигалась этим служением. Либо совсем замерзла и, чтобы согреться вновь, бросалась в костер, с вихрем искр поднималась к ледяным звездам, где ждала, завернувшись в синий плащ, далекая и близкая, любовница и Вечная Жена. Она и не она — смеющаяся печальная маска… И вновь — на землю, в жёлтую ночь, в грязь канав и тоску кабаков. И звонкий визг, и пошлый крик, слышные отовсюду, нестерпимо рвут слух!
Но вот все стихло, все изменилось: он Ее узнал. Очи синие, бездонные ласково глянули в замерзшую, опьяненную душу. Молча раскрылись и принялись плакать без слез, топать и очаровывать, цвести на дальнем берегу заколдованного сознания. И так же молча закрылись, оставив лишь грустную уверенность в том, что истина в вине, но не ответив на единственный вопрос: ты ли? ты ли? И поиск продолжился.
Вот она, Фаина, — жгучий, яркий образ, несущий знак неземного. Нет уже никаких сомнений — этот мир и Истина несоединимы. Но все так же преданно поклоняется ей юный рыцарь, паж, старик, муж, страстный любовник — Поэт. Тот, кому поет он свою печальную песню, кому вручил он звезду свою, никогда не сойдет на землю. Белое не может воплотиться в черном, В чёрном…
И он уходит в поле; последняя надежда — первозданная Россия. Ее девственная природа, его юношеская любовь. Как отзвук забытых туманов в бескрайних полях все та же надежда. И невозможное возможно, дорога дальняя легка, а мгновенный взор из — под платка брызжет тайной неожиданных встреч. Ветер приносит новую деву — Кармен. Музыка бессонных ночей — дивный голос доносится из первых снов но почему —то какой—то низкий и странный он, этот цыганский голос. А любимый родимый край весь синий, синий, синий. Слышится: «Уйдем, уйдем от этой грустной жизни!» — и дальняя дорога уже засыпана мокрым снегом; лишь запах духов и туманов остался где -то, лишь огонь в глазах все тот же, лишь молитва его горяча по —прежнему. И чего -то светлого жаль… Только белая дорога снова и снова.
А мир меняется и рвется, мучается в смертных судорогах его все проигравшая, готовая умереть часть. Блеснула новая заря; крутом огни, огни, огни… И новая, красивая и молодая надежда рождается в муке и крови. Почти без сил утомленный странник слушает неведомую музыку; ты ли? ты ли? А в ответ разносится? тра-та-та -та. Екнуло сердце в груди, почуяв, кому теперь оно должно служить, и замерло…
Ах ты, Катя, моя Катя, толстоморденькая… Мы встречались с тобой на закате… Ты в ноля отошла без возврата. Эх, эх, освежи, спать с собою положи… Ты в синий плащ печально завернулась… Эх, эх, попляши, больно ножки хороши… Все Невеста — и вечно Жена… Ветер, ветер на всем белом све…
И умер ветер в полях, так и не принеся никому уже ненужной весны. И умер Поэт— странник, бродивший легкой поступью надвьюжной, снежной россыпью жемчужной. Пронзили его сердце шипы роз из заветного венчика — тернового венца Искателя Истины.
Эссе «Мечты»
Селютина Кристина . 11 класс.
Я обожаю мечтать. Иногда я думаю, что это самое лучшее занятие на земле! В мечтах тебе не нужно ничего делать, но ты можешь стать кем угодно, иметь то, что делает тебя счастливым. Может, и лучше, что многие «мечтания» так и останутся в стенах моего воображения, но порой, когда так горько и обидно, благодаря мечтам можно стать бескрайне весёлой, радостной и счастливой!
К мечте нужно относиться бережно и не рассказывать её ещё кому-нибудь. Мечта должна быть недосягаемой. Это вам не машину купить, не навороченного робота, который будет выполнять всю работу за вас. Нет! Мечта – это облако. Большое нежное облако, какого хотите цвета, но только самого лучшего, самого любимого, самого-самого цвета, который нравится вам. Это облако окутывает вас, и вы чувствуете свою мечту так отчётливо, как будто это всё на самом деле. Но самое главное, если захотите отхватить себе хоть кусочек этого облака-мечты, чтобы потом похвастаться, что вот она, ваша мечта, то оно мгновенно растает, как шоколад на обжигающем солнце. Никто не узнает и никогда не почувствует вашу мечту, ведь она ваша и ничья больше!
Моя мечта – то самое облако – состоит из маленьких облачков, но только они не хмурые и грозные, как настоящие тучи, они просто одно большое небо! И если сегодня я хочу полететь на юг, то на южном небосклоне меня встретит одна мечта, на северном – другая… Но есть самые любимые мечты, которые будут со мной в любой точке моего неба. Это несбыточные мечты. Конечно, часть их, возможно, осуществится, но другая останется только во мне и в моём сердце.
Трудно осознавать, что не все звёзды с твоего неба упадут на землю, чтобы порадовать тебя. Но, во всяком случае, я буду всегда помнить, что на их месте когда-то горели одни только самые яркие, путеводные звёзды. И это все мои мечты, которые не отнимет ни судьба, ни человек, никто на свете, даже я сама, потому что они часть меня, без которой я не стала бы собой и не смогла бы жить.
Летний дождь
Михалёва Настя. 5 класс.
Я медленно гуляю во дворе, любуюсь зеленеющими яблоками, вдыхаю аромат пестрых цветов, что растут у дома, рассматриваю белых, как снежное покрывало, бабочек-капустниц. Другими словами, наслаждаюсь мимолетными летними полуднями с печальной мыслью о том, что скоро эта чудесная пора кончится. Опять начнутся проливные дожди, снова буду спотыкаться о пожухлые мокрые листья, что валяются под ногами.
Вдруг тучи очень быстро накрыли небо. Они безжалостно поедали оставшиеся кусочки голубизны. Вот и улыбающиеся лучи золотого солнца скрылись за этими огромными серыми слонами. Я развернулась и пошла прочь от маленькой яблоневой аллеи в дом, в свой уютный уголок для чтения .
Этим уголком была комната. Обычно там спят гости, которые приезжают к нам с ночевкой. В этом уютном месте мало мебели: кровать (одна, на половину комнаты), высокий узкий шкаф с полками, на котором стоят кружки и несколько книг. Но больше всего мне нравится большое, дающее свет, растягивающееся почти во всю стену окно. Оно находится напротив двери, и в него бьются ветви яблонь. О, как же это красиво: сидишь и смотришь, как цветут за окном яблони или зреют на них сладкие плоды!
Я взяла книжку с пьесами Шекспира, села на подоконник и начала читать. Через некоторое время посмотрела в окно. Дождь уже лил вовсю. Коченели ветки, которые бились в окно, будто прося меня впустить их в дом. В такую погоду хорошо читается и рисуется. Прошло минут пять. Дождь и не думал уходить. Я опять посмотрела на ветки, молящие меня открыть им. И не удержалась.
Я взяла и распахнула окно, зная, конечно, что ветки все равно не войдут ко мне. И тут я вдохнула тот самый аромат свежей, мокрой, летней зелени. Этот запах очень легкий, почти лесной. Это благовоние лучше, чем запах любого цветка и всех их вместе. От этого летнего аромата дождя мне захотелось пойти на улицу, сесть на свежую траву и… растаять. Это то, что заставляет тебя раствориться в воспоминаниях, словно свеча. Я протянула руку. Холодная капля дружески приветствовала меня. Я была счастлива. И тучи вовсе не казались мне больше уродливыми слонами. Нет. Они превратились в огромное стадо маленьких пушистых слонят. Но скоро дождь кончился. Меня больше не интересовало чтение. Я вышла на улицу и наслаждалась приятным запахом дождя, который вот-вот должен был пропасть.
Разные снежинки
Кристина Борисова. 8 класс.
За окном темнеет, и начинается самая волшебная часть зимы — снегопад. Снежинки медленно летят и ложатся на землю, как будто ласкаясь к ней. Они падают тихо и медленно, каждая со своим неповторимым узором. Все разные: со своей историей, тайной и судьбой. Они все — дети одного отца-облака. Такого могучего, грозного, но в то же время мягкого, щедрого и доброго. Доброго? Щедрого? Злой не создал бы такую красоту! Скупой не создавал бы ее огромными пушистыми сугробами! Жизнь снежинки коротка, но она за это мгновение успеет сделать много волшебного. Одна упадет на шапку маленькой девочки и очень развеселит ее своим прелестным видом. Другая упадет на розовую щеку гуляющего малыша, быстро растает, но оставит память ему, что все красивое тоже бывает холодным… А еще снежинки образуют сугробы, с которых будут скатываться дети и веселиться. Какие-то снежинки упадут на ветви сторожил-дубов и украсят их. А потом снежинки упадут на землю и создадут единое, белое и пушистое покрывало. У него появятся рюшки по бокам, и все сложится в единую картину. Так же и люди. Одни созданы, чтобы радовать других, другие — чтобы радоваться самим, а третьи — что-то украсить, что-то изобрести и что-то создать. Вот так и человек одиноко кружится во вселенной, пока не найдет свою пару, свою снежинку… Но все люди когда-нибудь объединятся в семьи, и тогда картинка, как пазл, сложится воедино и завершится. Снежинки очень похожи на нас, вам так не кажется?
Я и ты
Борисова Кристина, 9 класс 2017г.
Мы? Разве наше «мы» существует? Существуем ли мы как одно целое? И возможно ли такое? Человек по своей природе делает все для себя и ради себя. Если же он начинает делать что-то, думая о другом…
Есть в далекой Бразилии пальма Кариота, которая цветет очень-очень редко. Чтобы распуститься, две пальмы должны объединиться и стать одним стволом. После того как все лепестки опали, он умирает, и начинают развиваться молодые побеги…. Так и человек отодвигает своё «я» подальше, чтобы подойти поближе к «я» другого человека. В момент совмещения «я» двух людей рождается любовь. А до этого может быть симпатия, влечение или искренний интерес… Получается, что «мы»- сумма двух «я». Получается, что » мы»- синоним любви?